Карпаты действительно гостеприимны. Наработавшись по заграницам, здешние хозяева вкладывают средства в родную для них землю и обустраивают свой край для отдыха.

Понемногу строятся коттеджи со всеми удобствами, появляются ресторанчики, которые непременно порадуют туриста вкусностями и приемлемыми ценами. Цивилизация идет в горы и превращает глухие села в живописные курорты.

И среди туристов всегда есть те, кто ищет совсем другого. С тяжелыми рюкзаками на плечах и лыжами на ногах они без подъемника карабкаются на гору, чтобы наверху прямо на снегу поставить палатку и выспаться в мокром спальном мешке. Они поют песни под гитару у костра, встречают рассветы в горах и созерцают красоту, которую обычные люди могут увидеть разве что на фото и видео. Я нашел еще с десяток таких же чудаков, как сам...

На этот раз наша цель — Черногорский хребет, самый высокий в Украинских Карпатах. Летом здесь массово путешествуют приверженцы треккинга с полупустыми рюкзаками. За последние 25 лет наивысшую точку Украины, Говерлу, посетило немало депутатов, чиновников и простых туристов.

Традиционными стали митинги и речи в этой самой высокой точке страны. К счастью, зима превращает эту гору в весьма экстремальную забаву. В то же время снег и мороз меняют край до неузнаваемости, поэтому даже перед теми, кто его исходил вдоль и поперек летом, он предстает в новой красе.

Но что экстремально, так экстремально: иногда ветер просто сбивает с ног. Временами снег на хребте покрывается слоем льда, и лыжи приходится менять на «кошки». После больших снегопадов сходят лавины.
Цивилизацией на массиве Черная гора зимой и не пахнет.

Единственным зданием является обсерватория «Белый слон», которую построили поляки в 1930-х годах на вершине горы Поп Иван. После войны советская власть не стала восстанавливать уникальное здание, и обсерватория неуклонно приходила в упадок.

На момент нашего похода крыши и перекрытий фактически не было, но полутораметровые стены все же защищали от шальных ветров. Только этой осенью в сотрудничестве с поляками начато восстановление обсерватории: сделана жестяная крыша и замурованы окна для консервации объекта.
Наша команда проверена не одним походом. И не двумя. Выходим с поезда в Ивано-Франковске и нанимаем микроавтобус. Водитель называет цену — мы не торгуемся, потому что дорога будет ужасной. Сам он этого пока не знает.

Пока продвигаемся в сторону Верховины, дорога почти приличная. Снег и гололед — такие, какими и должны быть в горах. Перед Верховиной сворачиваем в сторону села Зеленое, и водитель резко меняется в настроении... Это не самый глухой угол Украинских Карпат. Оказывается, дальше — пограничная зона. Дорога идет вверх по берегу реки Черный Черемош. Две глубокие ледяные колеи время от времени перекрещиваются ручьями. Спина водителя выражает страдание, когда бедный «Фольксваген» скребет брюхом по льду. Наконец мы достигли точки старта. Помогаем водителю развернуть машину и искренне желаем удачи, она ему понадобится.

Начинаем набирать высоту. Снега пока немного, можно двигаться пешком. Лыжи привязываем к рюкзакам. Метр за метром мы понемногу поднимаемся вверх. Входим в рабочий ритм. В ближайшие дни постоянно будем передвигаться весьма сложным рельефом с 30-килограммовыми рюкзаками на спинах. Если погодные условия не позволят идти дальше, переждем непогоду в палатке, что, на самом деле, вряд ли комфортнее, чем целый день гнуть спину под рюкзаком.

Поход начался, и в нем жизнь становится совсем другой. Для меня это жизнь «на полную». Это вам не пиво с шашлыками и гитарой в ближайшем лесу или парке.
Дорога постепенно растворяется в лесу. Наконец, мы выходим на местность, где диагонали и вертикали рельефа меняются горизонталями. Одеваем лыжи. Через час начнет темнеть. Время искать место для лагеря. Находим относительно ровную местность, защищенную от ветра могучими буками. Утаптываем лыжами снег. Все знают, что делать: обустраивать костер, заготавливать дрова, устанавливать палатки.

Никому не приходит в голову бездельничать, потому что труд — единственный способ согреться. Только когда костер разгорелся, и мы сварили чай, появилась возможность расслабиться. Сегодня спим с комфортом, ведь спальники еще сухие. Ежедневно они будут набирать влагу, пока не достигнут равновесия с окружающей средой.

На следующий день продвигаемся в сторону Черной горы по небольшому хребту с горой Смотрич в самой высокой точке. Какой-то юморист нарисовал на карте дорогу, от которой мы не нашли и следа. Карабкаемся по густым еловым подлескам. Под ногами — поваленные ветром деревья. GPS с цифровой безжалостностью сообщает: средняя скорость — 1,3 километра в час. Вершина увенчана выходами скал. Отсюда Черная гора как на ладони, но сегодня мы до нее не доберемся, придется остановиться раньше. Лес — наша защита от ветров и источник горючего — а оно-то как раз заканчивается. Нет смысла устраивать ночлег на открытом хребте, лучше выйти завтра на рассвете.

Находим уютное местечко среди последних невысоких елок и начинаем зарываться в снег. Толщина покрова — 1,5–2 метра. Лыжная палка до земли не достает. Костер приходится делать в воздухе на стальной сетке, растянутой между двумя деревьями. Старательно обустраиваем площадки для палаток, копаем в снегу траншеи между помещениями и кухней — скорее, не по необходимости, а чтобы согреться. Дрова приходится подбирать среднего «калибра» и пилить на короткие поленья, ибо сетка небольшая, примерно 40 на 60 сантиметров.

На следующий день руководитель поднимает группу в пять часов. Снегопад закончился. Собираем лагерь с фонариками, завтракаем и выходим на рассвете. После бури наступает тишина, и горы красивые, словно сразу после сотворения мира. Рассвет отражается на снегу розовым и оранжевым, и вскоре небо снова затягивают тучи. Ветра пока нет, и видимость неплохая. Через полтора часа мы уже на хребте. Два часа занимает восхождение на Черную гору к обсерватории Белый Слон.

То, чем покрыт хребет, не назовешь ни снегом, ни льдом. Такую поверхность называют застругами. Это нечто вроде огромной ледовой терки для овощей, на которой лыжи с металлическим кантом почти не оставляют следов и не очень держат, а без лыж ноги все время выворачивает, и через каждые несколько шагов лед под ногами проламывается. «Разогнаться» с рюкзаками до 3 километров в час — весьма неплохой результат.

Время думать о ночлеге. Устраивать лагерь на хребте — то еще искусство. Выбор места имеет особое значение, потому что нужен стройматериал. Даже в самую тихую погоду поставить палатку на открытой местности на хребте может лишь сумасшедший, потому что через какой-то час слабенький ветерок может перерасти в шквал, который порвет палатку на куски. Тогда шансы дожить до утра не будут превышать 50 процентов. В таком случае строят защитную стену из полуметровых снежных кирпичей. Выпиливаем их специальными пилами и лавинными листами.

Придется перетянуть около тонны белых глыб.
Далеко не везде снег пригоден для строительства. Лучший материал — ветровой наст равной плотности. Свежий снег слишком хрупок и не лепится. Иногда нужного материала просто нет, и тогда приходится терять несколько часов, чтобы спуститься под защиту леса.

На этот раз нам удается сэкономить время и силы. Руководитель группы нашел едва ли не единственный на хребте надув из снега в углублениях, в которых легко уместились наши палатки. Стенками из плотного наста перекрываем углубление поперек, отдельно строим туалет. Расширяем и выравниваем дно углубления под палатки.

Вдруг в сумерках появляются двое поляков и просятся в наш «теремок». Палатка у них совсем маленькая и легко помещается в ямке рядом с нами. Ребята вышли на хребет перед метелью, а потом их оттуда просто сдуло.

Запас топлива ограничен, вода добывается из снега, поэтому чая на хребте не бывает вдоволь. После тяжелого дня с большими потерями организмом влаги никто из нас не променял бы кружку горячего питья на самый лучший коньяк.

К ночи небо прояснилось, и в кристально прозрачном морозном воздухе огромные звезды высыпали прямо над головой. Недаром на Черной Горе построили обсерваторию. Хочется верить, что карпатские духи будут добры к нам и позволят на следующий день пройти по хребту.

Неумолимый руководитель снова поднял нас в пять. Сворачиваем лагерь. Завтракаем под звездами. Начинает светать. О лучшей погоде нечего и мечтать. Тишина прямо звенит. Верхушки гор на соседних хребтах понемногу становятся розовыми. Долины со стороны Рахова залиты туманом.

Поляки быстро собираются, ценя, как и мы, каждую волну погожего дня. Стартуем почти одновременно с первыми лучами солнца. Светило понемногу поднимается, и ночной двадцатиградусный мороз понемногу сменяется относительным теплом. На снег больно смотреть без защитных очков. На спусках приходится быть весьма осторожными, ледовая «терка» при падении способна нанести немало повреждений. Двигаемся в темпе: час хода — пятнадцать минут отдыха. Около получаса занимает обед: сухари, по кусочку колбасы и сыра, полкружки чая из термоса.

Очертания высокогорных озер Дземброня и Неистовое невозможно определить под снегом. Видимо, промерзли до дна.
Преодолеваем спуски и подъемы, но зимний день быстро заканчивается, и под Говерлой оказываемся уже после захода солнца. С этой горой наш руководитель имеет старые счеты. Восемь лет назад группа под его руководством пришла на это самое место, но из-за непогоды вынуждена была отказаться от восхождения. Сейчас погода замечательная, хотя нет никакой гарантии, что так будет и завтра.

Короткий отдых. Группа утомлена и не горит желанием ночного восхождения, но руководитель уже принял решение. Оно для нас — закон. В спортивных походах демократии быть не может. Чем сложнее путешествие, тем жестче дисциплина. Идя в поход, ты автоматически принимаешь эти условия. Единственная возможность проявить несогласие с руководителем — сойти с маршрута (там, где это возможно).

Подъем занимает полтора часа. Сумерки сменяются полной темнотой. Где-то далеко внизу мерцают огоньки Ворохты. Каждый шаг требует напряжения воли. Мы на ногах уже около пятнадцати часов, и то, что чувствуем, слово «усталость» отразить не может. Но самое трудное впереди. С Говерлы надо еще спуститься на гору Петрос. Светя налобными фонариками, начинаем спуск.

Время от времени проваливаемся в снег выше колен. Кое-где на дне прячется жереп — горная ползучая сосна, в таких местах проваливаешься чуть ли не до груди и долго выбираешься из ловушки.
Пробуем стать на лыжи. Ночное катание на Говерле с рюкзаком и фонариком оставляет неизгладимое впечатление. Эмоции, скорее незабываемые, чем положительные. В итоге видим огонек домика, построенного спасателями в начале подъема со стороны Лазещины.

В домике — опять как в «теремке»: там уже есть группа альпинистов и наши знакомые поляки. Счастливые обитатели убежища угощают чаем, сдобренным бальзамом, это поддерживает наши силы. Чтобы отдохнуть, остаются мелочи — в темноте на 20-градусном морозе раскопать и утоптать место для палатки, установить ее, постелиться, выкопать в снегу яму для костра, найти и напилить дрова, разжечь огонь, приготовить пищу и главное — приготовить много-много чая...

Самое удивительное, что все участники упомянутых событий до сих пор вспоминают о восхождение со счастливым блеском в глазах. Это трудно объяснить даже себе. Возможно, секрет в том, что комфортных горнолыжных склонов, удобных коттеджей, саун, бассейнов, банкетов и ресторанов в их жизни были десятки, и они слились в приятный однообразный фон, что украшает жизнь, но не может быть ее смыслом. А вот ночное восхождение на Говерлу на пределе возможностей было лишь раз в жизни и то не у каждого...
Теги статьи:   горнолыжные курорты | отдых зимой в Украине |  29 Ноя 2016
Нанять мастераСтать мастером
Подпишись, будем рады!
929 656 1,053